?

Log in

No account? Create an account

Эли Финберг

Не быць скотам...

[sticky post]Эли Финберг - лучшее
nnn
el_finik
 photo c469be18-b0f7-4117-99d2-2696b996e2f4_zpsp7lpcsrd.jpg  photo 37ed3aa8-ccef-4f2d-a27c-efc528ff96f4_zpsfj80mtk9.jpg  photo 78e2e6e4-0e2c-494b-a48d-824fde969374_zps1ahw42ei.jpg
 photo f3f88c76-1541-401e-97c5-9bcc001e43ba_zpsjdjiqdqu.jpg  photo a5cca2da-ee85-4ee4-9ab9-b590dc81ec02_zps3wtmexql.jpg  photo 066744e7-efb3-476c-bfdb-c97e23ba1ecb_zpsgnzmy56h.jpg

http://el-finik.livejournal.com/tag/chronicles%20of%20my%20family Хроники моей семьи

 photo PC220155_zps60cd68ac.jpg

Мои эксклюзивные интервью

Лена Лагутина: "Я не знаменита" http://el-finik.livejournal.com/1005663.html
Дмитрий Zisl Слепович: "Супружеские обязанности начинаются с кухни" http://el-finik.livejournal.com/1011508.html
Профессор Шломо Занд: "Я не лжец!" http://el-finik.livejournal.com/1084350.html
"Рассекатель волн", или Как делалась история большой алии (интервью Якова Кедми - часть 1) http://el-finik.livejournal.com/1247928.html
"Рассекатель волн", или Как делалась история большой алии (интервью Якова Кедми - часть 2) http://el-finik.livejournal.com/1248012.html
Натан Щаранский: "Остаюсь оптимистом каким был в тюрьме!" http://el-finik.livejournal.com/1307802.html
Елена Кушнерова: "играю каждый концерт, как в последний раз..." http://el-finik.livejournal.com/1580016.html

Маркус Айзенштадт - жизнь после смерти (рассказы)

1. Белые локоны http://el-finik.livejournal.com/1227929.html 2011
2. Кошелёк http://el-finik.livejournal.com/1229487.html 2011
3. Илзе Вернер http://el-finik.livejournal.com/1231614.html 2011
4. Жизнь после смерти http://el-finik.livejournal.com/1241924.html 2011
5. Скрипка Давида Ойстраха http://el-finik.livejournal.com/1284114.html 2012
6. Продавщица пирожных http://el-finik.livejournal.com/1292670.html 2012
7. Перлюстрация писем http://el-finik.livejournal.com/1303443.html 2012
8. Отутюженное сердце http://el-finik.livejournal.com/1457142.html 2012
9.Прозрение http://el-finik.livejournal.com/1583723.html 2014
10. Ужин с Эдди Рознером https://el-finik.livejournal.com/1632512.html

 photo fm_zps77e66e01.jpg
Новогодняя сказка о первой любви
http://el-finik.livejournal.com/1614492.html

Гойка - неоконченная минская драма
http://www.proza.ru/2014/01/17/744
http://el-finik.livejournal.com/1614985.html

Обручальное кольцо - Проза о настоящей любви 2009
http://el-finik.livejournal.com/1628994.html
http://www.proza.ru/2014/01/13/1205

Пражские встречи 2007
http://el-finik.livejournal.com/1629907.html
http://www.proza.ru/2014/01/12/56

Hebrew publications
https://news.walla.co.il/item/1483020 סלקציה בבית העלמין באשדוד
https://news.walla.co.il/item/1488525 סכנה - מדינת הלכה לפניך
https://news.walla.co.il/item/1491452 מפחיד לחיות בישראל
https://news.walla.co.il/item/1504755 משבר הגיור יביא להפרדת הדת מהמדינה
https://news.walla.co.il/item/1519541 שתי מדינות או מדינת אפרטהייד
https://news.walla.co.il/item/1524042 עוד רחוקה הדרך לנישואין אזרחיים
https://news.walla.co.il/item/1540438 ההתנתקות לא היתה טעות
https://news.walla.co.il/item/1580282 הניצחון העקר של נתניהו
https://news.walla.co.il/item/1583480 שליט לא יהיה החטוף האחרון
https://news.walla.co.il/item/1595692 מה אומרת לכם המילה "רוסי"?
https://news.walla.co.il/item/1601170 הרוצח רוסי, הגזענות ישראלית
https://news.walla.co.il/item/1604410 השבוע הקשה בחיי כרוסי
https://news.walla.co.il/item/1610483 פרשת הגיור עודנה כאן
https://news.walla.co.il/item/1619967 אתם לא רוצים לחיות במדינה בשטריימל
https://news.walla.co.il/item/1620833 משהו לא כשר בישראל של 2009
https://news.walla.co.il/item/1623036 שימו עץ אשוח בכיכר רבין
https://news.walla.co.il/item/1628536 אדישות כתכונה לאומית
https://news.walla.co.il/item/1631755 שייח מוניס צריכה להפסיק להפחיד את דן מרגלית
https://news.walla.co.il/item/1639930 להפיל את חומות החשדנות
https://news.walla.co.il/item/1650492 ההסברה על פי יולי אדלשטיין
https://news.walla.co.il/item/1653815 אינתיפאדה שלישית כבר בדרך
https://news.walla.co.il/item/1655782 להסיר את עול הכשרות מהצרכן
https://news.walla.co.il/item/1656525 לא יכולים להפסיק לנדוד
https://news.walla.co.il/item/1662389 הטבח בעיצומו, החיים נמשכים
https://news.walla.co.il/item/1667471 25 שנה אחרי: נזכרים באסון הגרעיני בצ'רנוביל
https://news.walla.co.il/item/1670219 בירת ישראל החדשה: תל אביב
https://news.walla.co.il/item/1672738 על המדינה לקבוע מיהו יהודי
https://news.walla.co.il/item/1675877 הסלבס החדשים
https://news.walla.co.il/item/1678811 טיפשות חוק השבות
https://news.walla.co.il/item/1680480 אל תתחתנו ברבנות
https://news.walla.co.il/item/1683694 האויב של אתמול - השותף של מחר
https://news.walla.co.il/item/1689328 זכותנו ההיסטורית לשינוי
https://news.walla.co.il/item/1701651 מחכים לאטאטורק הישראלי
https://news.walla.co.il/item/1708511 המלכודת הגזענית של הגיור החרדי
https://news.walla.co.il/item/1712690 ירידה לצורך עלייה
https://news.walla.co.il/item/1715522 ישראל ביתנו צריכה להתבייש בפשרת הגיור
https://news.walla.co.il/item/1730867 החרדים נלחמים במתגיירים במלוא הכוח
https://news.walla.co.il/item/1731996 למה שואלים את הפלסטינים מיהו יהודי?
https://news.walla.co.il/item/1747421 אני לוזר של נדל"ן
https://news.walla.co.il/item/1756811 הכשרות מחלה שמפלגת את העם
https://news.walla.co.il/item/1768172 רק טיפש ירצה להתגייר בישראל
https://news.walla.co.il/item/1778674 גם רוסים מתביישים בליברמן
https://news.walla.co.il/item/1788216 במצרים הוכיח אובמה את גדולתו
https://news.walla.co.il/item/1794507 סופה של הוילה בג'ונגל
https://news.walla.co.il/item/1799928 גורבצ'וב - התיר לומר את מה שפחדנו לחשוב
https://news.walla.co.il/item/1814091 הטילים מעזה הם בחירה, לא כורח
https://news.walla.co.il/item/1821748 דווקא ביום העצמאות צריך להיזכר בנכבה
https://news.walla.co.il/item/1825500 יום הנכבה כנקודת מפנה
https://news.walla.co.il/item/1834063 במקום להפחיד, שיתחילו להגן
https://news.walla.co.il/item/1847222 יוקר המחיה: יציאת ישראל החלה
https://news.walla.co.il/item/1884009 אי אפשר להמשיך ולחיות במציאות הנוכחית

Маркус Айзенштадт - Ужин с Эдди Рознером
tl
el_finik
2trompeten-1200

Рознер опаздывал. Маркус Айзенштадт сидел за столиком кафе один. Чтобы сдержать охватившее его волнение он углубился в чтение Süddeutsche Zeitung, и только время от времени отвлекался чтобы заказать очередной чай. Для него не было затруднительным такое времяпрепровождение, хотя бы потому, что интересующий его раздел культуры в этой газете был огромным и по размеру и значимости уступал лишь обычной политической грязи. Встреча, на которую Маркус прилетел в Берлин из Бонна, была назначена около месяца назад. Айзенштадт знал, что уже немолодой Рознер болеет и полной уверенности в том, что он принял решение появиться сегодня в кафе Адлер, у Маркуса не было. У русского парня, которого к Рознеру послали из Тель-Авива после переезда последнего из Москвы, отношения с музыкантом не сложились. Привычка никому не доверять, выработанная у Эдди долгими годами лагерей и жизни в СССР, почти стала причиной срыва всей операции. Не помогли и заранее приготовленные подарки. Рознер отказался принять специально купленную для него трубу Бах 37 Страдивариус. В иерусалимской бухгалтерии за голову схватились, когда услышали сколько за нее заплатили (около 3000 долларов). Маркус же напротив, когда услышал на совещании, что подарок был отвергнут, ощутил растущее расположение к и так им уважаемому Рознеру. Великий трубач нуждался, и вырученные от возможной продажи инструмента деньги ему бы не помешали. Но увы, Эдди Рознер был неумолим. На этом этапе Маркус еще не был в курсе всех деталей, его начали готовить только тогда, когда поняли, что Рознер не доверяет говорящим по-русски даже если они представляются изысканными ханаанскими именами. А хотели от него совсем немного, практически ничего... "Вы серьезно?" — спросил Маркус, когда в декабре 1973 года его вызвало начальство и предложило познакомиться с Рознером. "Серьезно, серьезно... Это дело для тебя, работать некому, полуправления по-прежнему в армии, а речь здесь идет о музыканте, с таким человеком не каждый найдет общий язык... Сделай всё что нужно и лети в Берлин, развейся, заодно повидаешься с братом... Не волнуйся, ты справишься". Маркус, хоть и отнесся к заданию скептически, действовать начал с присущим ему размахом. Уже в феврале 1974 года на деньги, которые были переданы ему по личному распоряжению Маркуса, Эдди Рознер открыл свой берлинский танцевальный клуб. Он не смог отказаться от суммы, покрывшей все первоначальные расходы и полугодичный рент…

У входа в ресторан началось какое-то движение, в характерной для этого часа тишине появилось что-то новое — до Маркуса донесся смех — он поднял глаза над газетой и увидел его. Человек-легенда, кумир нескольких поколений любителей джаза, постаревший, но, видимо, еще достаточно бодрый, смеялся с официанткой слегка её обнимая. Эдди Игнатьевич уже внимательно рассматривал столики ресторана, видимо пытаясь угадать, кто из посетителей ждет именно его. Маркус поднялся навстречу его взгляду, вежливо поклонился. Рознер нисколько не смутившись, в обнимку с официанткой прошел к столику. Уселся на стул справа от Маркуса (официантка осталась стоять), таким образом оставив для себя возможность смотреть через окно, из которого были видны и Стена, и американский пограничный пост. Кафе располагалось прямо напротив него. "Какой интересный выбор места для встречи, у вас оригинальный вкус, господин… "Айзенштадт, Маркус Айзенштадт." Рознер засмеялся, достал портсигар из внутреннего кармана костюма, закурил. Предложил Маркусу, и когда тот отказался, отвернулся, потом посмотрел с улыбкой на стоящую рядом, как зачарованную, официантку, и привлек ее к себе, обняв за талию. "Доченька, принеси нам, пожалуйста, водки!" Когда она вернулась (Маркус про себя отметил, что девушка младше Рознера лет на сорок), он, не дожидаясь Маркуса, выпил свою рюмку и попросил принести еще. Он прикурил сигарету от сигареты и расслабленно затянулся. "Послушайте, люди вашей профессии должны быть более разговорчивы, неужели ко мне прислали практиканта? Раньше этого не случалось — моей скромной персоной занимались только профессионалы высокого класса. Не обижайтесь, я шучу!" Рознер подмигнул Маркусу и протянул ему меню. "Заказывайте что хотите, но побольше, у меня нет ни гроша". Пришла очередь Маркуса Айзенштадта улыбнуться. Этот невысокий лысеющий человек в хорошем костюме, купленном на деньги израильских налогоплательщиков, ему нравился. Его усики, да, те самые, как и на всех афишах, напомнили Маркусу молодого отца. Рознер не переставая курил и разговаривал на безупречном немецком о бесконечно неважных вещах.

"У восточной Германии великолепный гимн. Волшебная музыка. Даже не верится, насколько она гениальна. Простая мелодия, нехитрый совершенно соль мажор. Но мелодия божественно красива. Маркус, вы слышали их гимн?" Рознер посмотрел в сторону Стены. "Композитор разговаривал с Богом когда его писал. Я знал его. Ганс Айслер, мы познакомились до войны в Австрии. Он был гений и коммунист. Я хорошо знал его жену Шарлотту, она приходила на концерты, когда я играл у Стефана Вайнтруба. Она была очень красивой женщиной, мы очень дружили... Мы виделись изредка до ее развода с Айслером, он так утомлял ее своими революционными маршами. Потом она уехала в Москву. Где она сейчас? Умерла в Вене четыре года назад." Маркус слушал истории жующего бифштексы Рознера, даже не пытаясь понять, где он рассказывает правду, а где привирает. Его рот ни на минуту не закрывался в буквальном смысле слова.

Он пил не пьянея, очень много курил и говорил, говорил... Истории, рассказанные Рознером, переплетенные с ложью и запахом женских духов, в которых то и дело появлялись молоденькие и не очень, женщины, грустные комиссары и потерявшие веру в завтрашний день аппаратчицы ЦК, окончательно убедили Маркуса, что перед ним не просто переживающий не лучшие времена знаменитый музыкант, а как будто несколько десятков лет европейской и советской истории сконцентрировались в этом симпатичном еврее, и вместе с ним пришли сегодня. За столом кафе Адлер на глазах Маркуса Айзенштадта разыгрывалось настоящее шоу. Уже два с половиной часа они сидели друг напротив друга, а разговор о делах даже не начинался. "Скажите, Маркус, вы когда-нибудь сидели в шкафу? Вы понимаете о чем я, вы с женщиной, возвращается муж, а вас прячут в шкаф. Сидели? Нет? А я сидел. В последний раз в городе Кемерово в 1969 году. Звали ее Елена, она была подполковник милиции. Потом я поехал в Минск, искал музыкантов для своего московского оркестра. Вы когда-нибудь были в Минске, Маркус? Обязательно побывайте. Там такие женщины. Боже мой, если бы вы только знали какие в Минске женщины"…
Эдди Рознер извинился, сказал, что ему нужно в туалет. Проходя по коридору своей артистической походкой, раскланялся с метрдотелем и поцеловал официантку в щечку. Пока Рознер отсутствовал, им сменили посуду. Маркус тоже собирался с мыслями, он понимал, что пришло время для серьезного разговора.

Рознер вернулся с сигаретой во рту, немного сгорбленный, уселся за стол. Выглядел неожиданно серьезным. "Эдди Игнатьевич, вы будете чай или кофе?" — Маркус смотрел ему прямо в глаза. Рознер попросил водки. Потом облокотился на стол, приблизил лицо к Маркусу так, чтобы их никто не слышал, и произнес медленно: "Ничего не выйдет. Я не буду на вас работать! Я не буду подписывать никаких писем и не буду выступать на демонстрациях. Я не поеду в Вену уговаривать евреев ехать в Израиль. Никакой информации вы от меня не получите. Люди искусства из Москвы, Минска или Гомеля к вам все равно не поедут. Вам нужны советские евреи, а мне нужно только чтобы меня наконец оставили в покое. Я устал... Неужели вы серьезно думали, что меня можно вот так банально купить? Непрофессионально работаете, господин Айзенштадт. Моим покровителем в СССР в первые годы был сам генерал Пантелеймон Пономаренко, да тот самый знаменитый Пономаренко. Без него никакого госджаза БССР никогда бы не было. И это не было только его прихотью. В первую очередь это было моё решение. Я не плыву по течению, я сам пишу свою летопись жизни, без подсказок. А вы, сотрудники невидимого фронта еврейского государства, посылаете ко мне это челябинское мурло... Где были ваши головы? Меня в оркестре называли Царем, люди приходили слушать оркестр Рознера, приходили на Меня. Я даже не всегда играл, особенно после лагеря... Оркестр отыгрывал два, три номера, а потом выходил я под овации, клал трубу на рояль, улыбался... Не играл до самого конца, но людям было все равно.

И самое главное я уже сказал. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Вы все мне надоели. Коммунисты, сионисты... Все ваши "измы" ничего не стоят. От них лишь боль и слезы. Я устал от вас всех..." Рознер достал из кармана упитанный конверт с деньгами, подтолкнул его в сторону Маркуса. "Это ваши деньги... Я не хочу быть вашим должником. Не нужно было их брать, я проявил слабость. Но еще не поздно это исправить. Клуб придется закрыть, моя мечта исполнится в другой раз, быть может в другой жизни…" Маркус молчал, он знал, что уговаривать Рознера бесполезно. "Ну что, товарищ Айзенштадт. Пришло время прощаться. Я могу расчитывать на то, что дойду до дома живым?" Маркус достал из-под стола небольшой черный футляр и протянул ему. "На память, Эдди Игнатьевич..."

Клуб Эдди Рознера действительно вскоре закрылся. Маркуса не уволили — спасла безупречная репутация. Правда пришлось соврать на детекторе лжи — следователь хотел узнать куда пропала та самая труба Bach за 3000$. Маркус разводил руками и делал это очень убедительно.

Эдди Рознер умер от сердечного приступа 8 августа 1976 года. Чтобы поставить памятник на могиле музыканта, его вдова, Галина Ходес, продала совершенно новую трубу Бах 37 Страдивариус, которую Рознер принес домой после встречи с каким то своим приятелем весной 1974 года. Он очень радовался этому подарку в тот вечер, дурачился, позировал и гримасничал с инструментом в руках. Потом аккуратно вернул трубу в футляр и уже больше не притрагивался к ней до самой смерти. На расспросы Ходес о том, кем был этот его таинственный и щедрый поклонник, сказал лишь: "Это особенный человек, он меня понимает..."

© Eli Finberg

Маркус Айзенштадт - Не телефонный разговор
tl
el_finik
 photo vjhg_zps8bdjds3u.jpg

Медленный взгляд в сторону телефона, а потом на часы. 22:00. Рабочий день официально закончился четыре часа назад. Маркус Айзенштадт в кабинете и, похоже, на всем этаже один наедине со своими мыслями. Иногда он прохаживается по комнате и смотрит в окно, но из него видны только разбитые окна здания, напротив. Все возможные бумаги он прочитал и сложил на столе аккуратными стопками уже по несколько раз. Маркус не идет домой. Он вспоминает. Он ждет.

Рядом с телефонным аппаратом небольшое фото сидящей за письменным столом женщины. Маркус, наверное, в сотый раз, проглатывает каждую деталь. Изящное черное длинное платье, открытый верх, обнажающий родинку на левом плече, тот самый играющий взгляд зелёных, смотрящих прямо в объектив, прищуренных глаз, заострённый, идеальной формы нос, аккуратно заколотые, длиной чуть ниже плеч, светлые, теперь слегка подкрашенные волосы. На обратной стороне знакомый почерк, надпись: "На память. Нью Йорк, январь 1981 года". Она совсем не изменилась…

Вчера, на приеме в институте Гёте в Тель Авиве, эту фотографию ему вручила Ольга Вагнер, жена немецкого атташе по культуре. Едва увидев его, встала и направилась к вошедшему Маркусу изящной походкой алкоголички со стажем. Как всегда навеселе, как всегда с дымящейся сигаретой у кончика рта. “Вам привет от Лены Мирской”. Вложила ему в руку небольшой конверт и сразу же вернулась на место рядом с посеревшей от возраста тель-авивской старухой. Не открывая конверт, побледневший Маркус спешно ретировался.
Ровно в полночь он снял трубку и стал сосредоточенно крутить телефонный диск набирая длинный американский номер. Несколько длинных гудков и наконец буквально сквозь время, на него обрушился её голос.

- Алло, я вас слушаю, говорите…
- Здравствуй Лена. Это Маркус.
- Маркус? Какой Маркус? (Перешла на немецкий) Не может быть, что ты мне позвонил, этого просто не может быть.
- Лена… (долгое молчание)
- Как поживаешь, дорогой?
- Я конечно удивился, сначала, и, пожалуй, разозлился на тебя.
После стольких лет молчания… Но сейчас я скорее растроган.
Это фото… Так неожиданно, просто не верится…
- Фото не предназначалось тебе. Это Ольгина самодеятельность.
Впрочем, я могла догадаться, что она тебе его покажет, учитывая все обстоятельства…
Но это уже не важно. И где же был ты все эти 27 лет?
- Где я только не был. Объехал полмира, прожил полжизни. Постарел.
- Не строй из себя дурака, ты знаешь, что я имела в виду.
- Я каждый день думал о тебе…
- Не ври.
- Я люблю тебя.
- Ещё одна ложь, но она мне приятна.
- Я не вру.
- О чём ты сейчас думаешь, Маркус?
- Я смотрю на твое фото и думаю о том, что ты вообще не изменилась. Такая же красавица как раньше.
- Спасибо. А ты, всё так же красив?
- Разве Ольга тебе не рассказала?
- Ты ей нравишься.
- А она мне нет.
- Зато Вагнер в ней души не чает.
- Он её муж, его чувство к ней, действительно, не знает границ.
- Да, он ей многое прощает.
- Боже мой, Лена, боже мой… Моё сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди. Твой голос…
- Маркус, почему ты мне позвонил? Неужели ты не понимаешь какое это удовольствие, какая это боль…
Слышать тебя… Ты всё забыл… Черт побери, ты всё забыл.
- Я ничего не забыл! Я помню даже запах твоих духов, я помню каждое наше мгновение.
- Это жестоко, Маркус. Почему ты позвонил, что тебе нужно?
- Я бы хотел, чтобы ты была сейчас здесь, прямо здесь.
- Ты с ума сошел… Нельзя бросаться такими словами. Вдруг я тебе поверю?
- Так не бывает, но, если бы случилось чудо и мне представилась такая возможность…
Сегодня я поступил бы иначе, нынешний я всё сделал бы по-другому.
- Конечно по-другому… Ты бы мне не позвонил как тогда, чтобы сообщить что бросаешь меня,
ты послал бы мне факс с ироничным заголовком размашисто подписанный тобой синими чернилами.
Мол, так и так дорогая, обстоятельства изменились, твоя любовь греет мою душу и заставляет моё сердце стучать быстро-быстро,
я люблю тебя но нам необходимо расстаться…
Тебе не пришлось бы слушать как я рыдаю на другом конце линии.
Нажимаешь на кнопку, ждешь подтверждения и свободен. Почему ты молчишь Маркус?
- … Я не знаю что сказать. Это ниже пояса... Прости, я больше не нахожу нужных слов...

Лена опустила трубку на рычаг и присела на стул возле окна в освещенной, только уличным светом, гостиной. Несмотря на относительно ранний час, половина шестого, первые зимние сумерки уже опустились на Бруклин. Телефон больше не звонил. В полной тишине только звук работающего отопления иногда отвлекал её от неожиданно охватившего её отчаяния.


© Eli Finberg 2017

Курица в сметанном соусе - история любви
tl
el_finik
 photo gedilter_zps9941161d_2_zpsjjzhrf6r.jpg

Все люди хотят, чтобы их любили. Хотят быть любимыми. Без любви, человек увядает достаточно быстро. Мой учитель, мой самый настоящий Учитель, Генрих Яковлевич Гедыльтер меня любил. Когда не поддавшись на уговоры отца, завкафедрой Ничкова и его собственные, я бросил Консерватрию, Генрих Яковлевич переживал, по-настоящему. Он считал меня подающим надежды музыкантом, верил, что тратит со мной время не зря. Я считал иначе. Гедыльтер стал очень близким для меня человеком за то время, пока учил меня, переучивал после Колондёнка. Он был и остался сегодня для меня Учителем с большой буквы. Генрих Яковлевич, талантливейший флейтист, одаренный педагог, был обделен какими то особыми регалиями, он просто всю жизнь, пока мог, играл а потом учил молодых минчан играть на флейте.

Фотографию эту я очень люблю. Она хорошо описывает наши с Генрихом Яковлевичем отношения. И есть у нее история, которую ни Гедыльтер, ни его сын Женя не знали пока я им сам её не рассказал несколько лет назад. Это фото сделано в двадцатых числах октября 1993 года. Мне 20 лет. Моя первая поездка в Минск после первого бездарного года в Израиле. Впереди армия и неизвесность. Я прилетел на месяц. Приехал отдохнуть душой, подумать, навестить родных. С отцом тогда мы еще не разговаривали, сухо здоровались. В один из последних вечеров я пошел с Женей к Генриху Яковлевичу на Цнянскую. Меня ждал накрытый стол, блюдо на блюде, Женина мама наготовила от всей души. Мы сели, хорошо выпили, выкурили, наверно, целую пачку сигарет. Генрих Яковлевич сам приготовил овощное рагу, помню что вкусное. А на главное блюдо подали Курицу в... сметанном соусе. Хозяева расхваливали его, радовались, что корят меня самым лучшим, изысканным, от сердца. А у меня проблема, прямо ком в горле. Блюдо вызывающе некошерно - я как раз тогда начал интересоваться еврейской религией. И вот сижу я за столом и не знаю что делать. А курица уже проделывает свой путь из утятницы в мою тарелку, вот она уже передо мной, в сметане! Я растерялся. Густо покраснел, и... молча начал есть. Я не решился сказать своему Учителю, что не могу кушать еду, приготовленную специально для меня в его доме. Вечер подошел к концу. Я шел пешком с Цнянской до Захарова и меня съедала мысль о том, что я ел запрещенную пищу. Правда где то около кинотеатра Мир я все таки убедил себя, что Бог не дурак и не очень разозлится на меня, в виду смягчающих обстоятельств. Этот случай стал очень важным уроком для меня и сыграл не последнюю роль в становлении моей личности, и именно Генрих Яковлевич, невольно, преподнёс мне его. Что впрочем неудивительно.

Бог, кстати, действительно не дурак. Но это уже совсем другая история.

Пражские встречи - окончание
tl
el_finik
 photo Prague-picture_zpsxte8bqnr.jpeg

***
Спасителей было двое. Один из них держал фонарик, другой – нож: лезвие блеснуло на секунду...

- Где Диана? – спросил он.
- Пошли немедленно, если ты еще хочешь ее увидеть, если ты еще хочешь жить, - ответили ему из темноты.

Он не видел их лиц, но прыгнул в оркестровую яму вслед за первым спасителем и побежал, сметая на своем пути музыкантов и их инструменты. Сверху из зала послышались автоматные очереди и крики разбегающейся в панике публики.

Все очень странно: бежать неизвестно с кем, неизвестно от кого. Какая-то незнакомая ему машина, незнакомые люди, и этот парень в окровавленной рубашке рядом с ним подгоняет его. Вот они садятся в машину, куда-то едут. В странном, необъяснимом отчаянии Ярон откинулся на спинку сидения, даже не пытаясь заговорить. Смирился, поплыл по течению, потерял интерес к происходящему, вопросов не задавал. Будь что будет. Он, кажется, снова теряет Диану, безумная поездка в Прагу превращается в бесконечный кошмар ожидания и неопределенности. Опасность, грусть, встречи без слов, минуты удовольствия... Кажется, эта поездка подводит итоги всех лет их безнадежной любви.

Приехали, поездка заняла около часа. Их ждали. Люди Зиндело уже приготовили ему комнату на втором этаже прекрасного особняка, расположенного в красивом, неизвестном Ярону пригороде Праги. Все его вещи уже были здесь - чемодан, компьютер. Зиндело побеспокоился обо всем.

Уставший, голодный, потерянный, он, не раздумывая, первым делом открыл компьютер и начал писать ей письмо, не имея ни малейшего представления о том, получит она его или нет. Привычка, многолетний ритуал все еще держал его в рамках церемонии их странной любви. Он любил ей писать, ощущал каждое слово, переживал каждую букву, жил каждым предложением.

"Дорогая моя, прелестное мое существо. Кто-то снова забрал тебя, я снова не знаю где ты. Мне кажется, я переживал нечто подобное, когда много лет назад ты вернулась в Австралию. Но сейчас за несколько минут я прожил годы… Где ты, моя любовь? Когда я снова увижу тебя? Увижу ли когда-нибудь, смогу ли когда-нибудь понять, зачем все это происходит с нами. Зачем я встретил тебя тогда и сегодня. Зачем ждал и надеялся, на что? Странные вещи происходят сейчас со мной, - кажется, все силы, что еще остались во мне, принадлежат только тебе. Я словно и не способен уже реагировать на других людей. Сейчас я нахожусь в месте мне неизвестном, я не знаю тех, кто привез меня сюда, и я даже не считаю нужным разговаривать с ними... Моя единственная, моя последняя любовь. Я надеюсь, что ты в порядке, я надеюсь еще тебя увидеть, я чувствую, что потерял тебя, потерял себя... Я буду ждать тебя, не исчезай, любовь моя... Не исчезай..."

Зиндело наблюдал за ним, за тем, как он набирал текст, двигая телом как пианист - то вперед, то назад, иногда вытирая пот со лба, не причесанный, несчастный человек. Зиндело кашлянул, Ярон обернулся, рассеянно улыбнулся и поднялся навстречу своему спасителю.

Старик улыбался, Ярон протянул ему руку...

Вдруг в глазах его потемнело, он закричал от боли, кровь полилась из носа. Удар Зиндело был сильным, прямо в переносицу. Ярон устоял, ничего не видя перед собой, пошатываясь, тщетно пытался остановить кровь. Второй удар - опять в переносицу. Он упал без сознания. Все затихло. Зиндело взглянул на экран компьютера, нажал "Send"...
Чтение можно продолжить под катомCollapse )

http://el-finik.livejournal.com/1629907.html - Первая часть
http://el-finik.livejournal.com/1630111.html - Вторая часть

© Eli Finberg 2009

Пражские встречи - часть вторая
tl
el_finik
 photo prg_zps6xsxa5nu.jpg

Она послала мэйл и вышла из почты. Только сейчас наконец-то заставила себя встать. Ей хотелось ещё спать, но был уже полдень, - впереди несколько часов свободного времени, а потом "Травиата".
Майкл так и не появился. Он с Полом остались утром в баре. Муж мало интересовал ее, но где Пол? Ведь с ним она должна была идти в театр - Майкл ненавидел оперу. Она позвонила в номер мужа, долго ждала, но но трубку не подняли.
Она нашла их обоих в баре - совершенно пьяных, почти невменяемых, по-прежнему в своих дорогих костюмах. Они явно не покидали бар с самого утра, что ее совершенно не удивило - она давно привыкла к невероятной способности мужа бесконечно не спать, даже если это сопровождалось большими количествами выпитого спиртного.
- Пол, пожалуйста, поднимись в номер, иди спать, - в ее голосе слышались нотки раздраженного приказа.
- Да, моя госпожа, - он с трудом заставил себя встать.
На мужа Дезире даже не взглянула, он ее мало волновал в такие минуты.
Через полчаса она поднялась к себе в номер. К ее изумлению она увидела Пола, спящего на ее кровати лицом вниз, одетого. Он перепутал комнаты, но... Дезире пошатнулась от осознания только что увиденного. "Господи, откуда у него карточка от моего номера?"

Чтение можно продолжить под катомCollapse )
http://el-finik.livejournal.com/1629907.html - Первая часть
http://el-finik.livejournal.com/1630416.html - Окончание
© Eli Finberg 2009

Пражские встречи - часть первая
tl
el_finik
 photo cb_zpswmowvp7o.jpg

***
Как хорошо было бы умереть в Праге. Осенним вечером задержать дыхание на мгновение – и навсегда. Умереть с открытыми глазами, насладившись свечением мокрых улиц. Запомнив очертания теней и звуки музыки на влтавской пристани. Оставив позади все пережитое и воспоминания о нем. Умереть в Праге, слившись с ее волшебными цветами и запахами. Пронестись над городом, посылая прохожим свой последний воздушный поцелуй. И покинуть его навсегда...

1
Ресторан со странным названием "Правда" был в этот час почти пустым. Кроме улыбчивого иностранца неизвестного происхождения там была только примостившаяся у бара молодая чешская пара. Он попросил официанта соединить два двухместных столика, чтобы было место и для еды, и для компьютера. Впрочем, он не был по-настоящему голоден, тем более, что меню сулило международную кухню, которая не особо его привлекала. Но когда оказалось, что здесь все же подают его любимую тушеную капусту с уткой в сливочном масле, он сделал заказ и закурил. "У нас не курят", – по-немецки обратилась к нему администратор. Он с сожалением потушил сигарету. На улице по-прежнему шел проливной дождь. Он снова пожалел, что еще не купил себе зонт. Но кто из его страны летит в Прагу со своим зонтом в конце июня? Кто в его стране вообще помнит, что дождь в июне - это не газетный курьез, а ежедневная реальность в Европе... Он заказал пиво и в ожидании обеда заговорил с администраторшей, - неожиданно смуглой для Праги девушкой. Она обратила на него внимание ещё раньше, когда он только появился. Что-то в его внешности и одежде не соответствовало привычному для нее типу посетителей. И этот компьютер. Поставил его на столик, а не включает. В течение нескольких минут они поболтали по-английски ни о чем, а когда подали еду, она оставила его одного. "Правда" не разочаровала. Все было удивительно вкусно. Даже относительное отсутствие аппетита не помешало ему справиться с едой довольно быстро. Он позвал пражскую смуглянку и предложил ей сигарету. Она согласилась. Дождь шел не переставая. Нет больше смысла откладывать... Он включил компьютер. Быстро пробежался по новостям, посмотрел прогноз погоды... И, наконец, открыл почту.
Он волновался, его сердце билось слишком быстро. Он набрал свое имя, пароль... В почтовом ящике лежали три непрочитанных письма... От мамы, рассылка посольства... Ах, вот оно... Он открыл последнее письмо. Там были только три слова... Три волшебных слова... Он улыбнулся. Он сгорал от волнения. Только три слова. Три русских слова "Я в Праге!" "Хорошо, что ты в Праге, но где ты? Где мне тебя теперь искать?", - сам себя спрашивал он. Выражение радости на его лице сменилось разочарованием. Он продолжал смотреть на экран в отчаянном недоумении. "Текст набирался латиницей, значит, - в спешке, времени на транслит у нее не было, значит, она была не одна, значит... " На часах было пять вечера. Он был сыт, кое-что все-таки прояснилось. И, конечно, Прага. Он снова в Праге, - самом красивом городе из всех ему известных, затмившем в его глазах даже Париж. Ему принесли счет. И только тогда он выключил компьютер, не забыв предварительно десять раз нажать на "Рифреш". Нового письма не было. Администраторша провожала его взглядом, пока он перемещался неуверенным шагом по залу, - пиво, все же, не вода. Уже у двери она догнала его, протянула руку и сказала: "Меня зовут Анежка". Он не назвал свое имя, но пожал протянутую ему руку, затем поднес ее к своим губам со словами: "До свидания, Анежка, ты прелестное создание, я обязательно зайду к тебе". Дождь, тем временем, кончился, в ресторане стало больше посетителей, и девушка простилась с ним, чтобы вернуться к работе. Великолепная после дождя улица Паризка встретила его запахом влаги и свежести. Он осмотрелся и зашагал в сторону Площади. В четырех минутах от "Правды" находилась гостиница "Астория", куда должны были отвезти его вещи. Красивое, совсем новое здание, построенное в архитектурном стиле начала 20-го века. Он вошел внутрь. Интерьер сразу покорил его своей изысканной красотой. "Тебе не откажешь во вкусе, любовь моя..." Закрыв за собой дверь номера, он присел на подоконник и закурил. Конечно, он не забыл предварительно включить свой компьютер и проверить почту. Но – ничего. Страница почты осталась открытой, а он курил и думал. Ему нравился этот город, эти улицы, которые так подходили к его настроению. Он все сделал заранее в соответствии с договором: взял отпуск, прилетел в Прагу, поселился в указанной гостинице, оплатил номер на 4 дня вперед. А она… Только этот короткий мейл. На часах было семь часов вечера. Письма иногда приходили, но не те... И тогда он сделал то, что делал уже несколько лет, - каждый раз, когда ждал ее письма, a оно не приходило. Он сел за клавиатуру и сам начал ей писать:

"Здравствуй, моя хорошая!
Чтение можно продолжить под катомCollapse )
http://el-finik.livejournal.com/1630111.html - Вторая часть
http://el-finik.livejournal.com/1630416.html - Окончание

© Eli Finberg 2009

Обручальное кольцо - окончание
tl
el_finik
 photo P1110915_zpsmzyg8hq2.jpg

Hет, Он не пришел домой в то утро, мы провели вместе два часа... Два часа, целая вечность... С тех пор в Лизину квартиру моя нога не ступала, кредит закончился, впрочем Лиза и сама меня туда не звала, была слишком осторожна...

Помните букет, с которым Лиза приехала в аэропорт? Думаете я это придумал, чтобы произвести на вас впечатление? Нет, это правда, это первый но не единственный букет, который она мне дарила за это время. И знаете что с ним стало, с этим букетом? Тоже самое, что и со всеми остальными. По дороге домой я выбросил его в мусорный бак. Обычные пары может быть даже не поймут о чем я говорю, но может быть вы попытаетесь это прочувствовать. Я довольно часто покупал ей цветы, с вечера прятал их в машине, пеленал их стебельки во влажную ткань, утром дарил цветок Лизе, которая всю дорогу держала его в руке у себя на коленях. Она всегда оставляла его мне, или оставляла на тротуаре предварительно поцеловав его у меня на глазах. Лишь однажды я нарушил этот наш договор. Она болела, несколько дней не выходила на работу, и тогда я послал ей букет, приложил к нему текст, который был ей понятен, но посторонний (муж) мог подумать, что букет с работы. Да, были между нами и коды, которые были понятны только нам двоим. А что еще нам оставалось? Наполнить содержанием то, чего пожалуй и не существует на самом деле. Выходные, самое сложное в истории нашей любви, каждый у себя дома... Я очень переживал, она говорила что тоже. Однажды в понедельник, на работе, на какой то праздник я получил безымянный букет и не было на белом свете человека счастливее меня. Я должен признаться, я хотел жить с ней и ждал только одного ее знака. Но она молчала, привычно шептала мне слова любви, без удовольствия снова и снова объясняла, что НИКОГДА не оставит его. "Подумай Итай скольким людям одновременно мы сделаем больно? Подумай..." И я думал, понимал, но смириться был не в состоянии. В глубине души я надеялся, что нас застанут, кто то догадается и он бросит ее и тогда... Но не только об этом я думал, да и думал ли вообще... Были, честно, и мгновения, когда я боялся, боялся, что моя мечта сбудется... Представлял как она звонит мне и говорит, что ждет меня, навсегда. Это было и прекрасно и ужасно одновременно. Шира удивила меня своим безразличием, уже около полугода я не обращал на нее никакого внимания, возвращался поздно, уходил рано, часто благоухая Лизиными духами. Шира, похоже, жила в своём, отличном от моего, мире, воспитанно молчала, ничего не понимая. Время шло, приближалось Рождество и за ним и Новый Год.

Чтение можно продолжить под катомCollapse ) ...............................................
http://el-finik.livejournal.com/1628994.html - Первая часть
© Eli Finberg 2009

Обручальное кольцо - часть первая
tl
el_finik
 photo P1110842_zps4i3a2r5f.jpg

Думаю, что прежде чем я начну сводить вас ума своими историями, мне стоит представиться. Да, очень приятно. Меня зовут Итай Минский. Мне 34 года. В последние 5 лет я живу в Германии, в Берлине. Я родился в Израиле, но кроме израильского у меня есть и немецкое гражданство. Так бывает нечасто, обычно у выходцев из СССР, а именно оттуда 37 лет назад мои родители приехали в Израиль, не бывает немецкого гражданства, но мне удалось его получить, и я переехал сюда с семьей. Очень долго я был женат на нелюбимой женщине по имени Шира и три года назад, уже здесь в Германии у нас родилась дочь Сонечка. Может быть моя фамилия прозвучала для вас странно, она многих удивляет. Все очень просто, мои мама и папа приехали в Израиль из Минска, там у них была другая фамилия, Вундермахер. Это папа у меня из вундермахеров. Мама была у нас просто Шепс. В Израиле папа начал играть на скрипке в ресторане, где за ним закрепился псевдоним Минский, позже выбранный им в качестве фамилии. Мама все время говорит, что Минск — это город, где родилась их любовь, поэтому было совершенно логично для них обоих стать Минскими, а заодно и сделать ими своих детей. Моя мама романтическая натура, она до сих пор смотрит русские фильмы и вздыхает когда пары целуются. Папа наш все еще играет свои русские халтуры и даже сегодня выступая в самом грязном израильском захолустье он всегда растроган, когда конферансье объявляет его номер: “Выступает Всеволод Минский!..” Папа выходит на сцену, кланяется публике, жующей салат и играет от всей души. Здесь в Германии мне иногда хочется быть именно Вундермахером. Я пытаюсь представить себя Вундермахером, этаким натуральным немцем из евреев, хотя бы на мгновенье. Сестра моя старшая по этому поводу не заморачивается, она уже давно замужем за пренеприятнейшим типом по фамилии Баркаи из поселка Херут возле Натании, родила ему трех белокурых мальчиков и разговаривает со мной только по праздникам, подчеркнуто вежливым тоном. "Итайчик дорогой, Хаг Самеах, Песах Кашер Ве самеах. Вы делаете Седер... Много гостей? Ах да, даже несколько нацистов приглашены..." Это моя сестра ненавидит немцев... Арабов она тоже ненавидит, хотя на каждых выборах голосует за партию Труда. Она у нас патриот... "Итайчик, понимаешь президент Хусейн Обама не будет руководить нашим свободолюбивым народом. Если мы захотим, мы будем селиться где захотим..." Сама Лилах, которую мама назвала Лиля, она еще в Минске родилась, поселилась в Херуте, там очень красиво. Я бы еще добавил скучно. Лилах не передает привет моей жене, она ее терпеть не может. Так сложилось. В Германии я хорошо устроился, вы знаете про мой телефонный центр (call center), Берлин прекрасное место для такого бизнеса, здесь говорят на всех языках. Может быть кто-то из вас мой клиент, например, сидите вы сейчас в Киеве и звоните что нибудь купить, может быть мы вам отвечаем, а вы даже не знаете что говорите с Берлином, телефонисты с украинским акцентом у меня тоже есть. Одну секунду, на этот звонок я должен ответить. Позже у меня назначена встреча... Одно мгновение...

Чтение можно продолжить под катомCollapse ) ...............................................
http://el-finik.livejournal.com/1629227.html - Окончание
© Eli Finberg 2009

Жена мёртвого человека - окончание
tl
el_finik
 photo e0315316-3e89-40e7-aa2a-52a63f1125e3_zps0rhsuy2q.png
5B – Cinq B

Требования Сергея были ожидаемы - две трети полученных и ожидаемых в будущем выплат страховых компаний, две трети денег, собранных Фимой в пенсионных и сберегательных программах, две трети стоимости квартиры в Бат Яме и на десерт, последняя глава иска, короткая, особенно разозлившая Софу. Сергей требовал лишить Софу статуса официального Фиминого опекуна и передать права опеки государству. Мотивировалось это в духе сталинских наветов. Мама странно себя ведет, мама опасна для папы... В частности, в иске цитировался неназванный сотрудник больницы, утверждающий, что видел, как Софа разговаривает с анальным отверстием мужа. Были еще какие-то сплетни и не заслуживающие внимания явные выдумки. Трудно сказать, что не понравилось Софе во всем это - то, что ее предал сын или то, что сейчас ей придется тратить время и деньги на судебную грязь вместо того, чтобы заниматься мужем. "Надо подумать и что-то придумать, причем немедленно" - сказала она себе и быстрым движением опрокинула в себя крупную рюмку водки. Снова внимательно перечитала все, задержалась отдельно на абзаце, где она разговаривает с Фиминой жопой. "Кто работал в этот день? Ничего, разберемся и с этим"

Выбора не было. Пришлось нанять адвоката и заниматься всем этим говном. Процесс не обещал быть простым, но Софа сохраняла некое подобие оптимизма. Сергей сильно расстроил ее. Она не ожидала, что именно так, в конце концов, сложатся их отношения. Единственный, любимый сын. Что поделаешь... В середине июля 2001 года в суд от имени Софы был подан отзыв на иск Сергея и на некоторое время она даже перестала думать обо всем этом. Так же приходила в больницу, так же гуляла с Фимой на улице или сидела с ним на веранде с книгой. В один и дней она не вышла с коляской на аллею, а пристроилась на скамейке прямо возле центрального входа в больницу. Фима в этот день выглядел неважно. Его неудачно побрили и на лице красовались несколько порезов, оставленной чьей-то тяжелой рукой. Он сильно потел, даже в майке с коротким рукавом. Кашель не оставлял его и из-за него он сидел не ровно. Белая тряпочка, которую цепляли всем больным под кислородной маской, была вся покрыта гноем. Софа раздраженно сняла ее и выбросила в мусорный бак. "Фима, хватит кашлять, хватит..." - прошипела она из последних сил. "Ну сколько же можно... На скамейке кроме Кузнецовых никого не было. Совсем потерявшая терпение Софа уже почти кричала. Рядом с ней присела незнакомая ей женщина. Она многих знала здесь, но эту видела впервые.
Чтение можно продолжить под катомCollapse ) ...............................................

Начало http://el-finik.livejournal.com/1627940.html
Все персонажи и события описанные выше являются вымышленными,
и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.

© Eli Finberg 2016
Оригинальные иллюстрации Жени Горлика